РАБЖУР ЭРХЭТУЕВ И ЕГО ПОХОЖДЕНИЯ

Нашлось письмо, написанное на русском языке, подписанное самим Рабжуром Эрхэтуевым...

Однажды при очередной встрече, поэт и прозаик Бато Базарон рассказал одну примечательную вещь:

- Это было в дни, когда я работал секретарем комсомольской ячейки (первичная организация). В то время недалеко от Кижингинско-го дацана в большом старом доме была открыта изба-читальня. Изба-читальня - это тип библиотеки или клуба, где обычно находился штаб комсомольцев. В те далекие тридцатые годы XX века заметно убавилось число богомольцев, посещавших дацан, а наоборот комсомольцев-активистов значительно прибавилось. Потому по своим комсомольским делам появилась необходимость сходить туда.

... Была весна 1937 года, когда безжалостный весенний ветер продувал все насквозь. Когда я приблизился к дацану, то увидел дым, идущий то вверх, то стелющийся по земле. А за дымом мимоходом увидел смутный силуэт, маячащего человека, но он почему-то внезапно исчез. Когда вплотную подошел, то увидел три большие кучи из дацан-ских книг и бумаг, высотой почти со здоровую копну сена и все это сжигалось. А в это время из дацана непрерывно выходили люди с охапками книг, бумаг и бросали их в огонь. Я двинулся на подветренную сторону, и в этот момент к моим ногам прилипли какие-то

бумаги. Нагнулся и поднял их, но сразу же услышал грозный крик: «Брось их в костер!». Когда я поднял голову, то увидел человека с ружьем на крыльце дацана. Его приказ в то суровое время надо было выполнить неукоснительно, потому не торопясь, двинулся в сторону костра, на ходу прочитывая текст, написанный на русском языке. Эта бумага оказалась письмом Иркутского генерал-губернатора, адресованное Пандидо - hаарамба (высший сан в иерархии) Гомбо. В письме было написано следующее:

«В бурятских дацанах лам стало слишком много. Необходимо навести какой-то порядок, ибо все это отрицательно влияет на продолжение рода в семьях, что нежелательно. Вы, буряты, относитесь к малочисленному народу и сами же себе наносите вред. Поэтому во всех дацанах надо оставить только штатное число лам, а остальных освободить и т.д., т.п.». Много было написано в таком духе, но все это прочитал на ходу и второпях. Перелистывая бумаги дальше, наткнулся на письменный ответ генерал-губернатору. С удивлением и интересом начал дальше читать. Но, в это время снова услышал окрик: «Брось все бумаги!». Я обратился к человеку с ружьем с просьбой дочитать письмо, обещая потом бросить его в огонь. Вступительную часть просто просмотрел, а основное внимание уделил сути письма. А там излагалось следующее: «Содержание Вашего письма в целом правильное, но оно мало подходит к образу жизни бурят. Несмотря на большое количество лам в дацанах, все это никак не отражается на росте народонаселения бурят. Ваша предосторожность говорит о том, что вы не знаете наш внутренний уклад жизни. Наши миряне-мужчины, особенно состоятельные, обычно имеют не одну жену, а троих. Потому мы, буряты, в этом плане во многом отличаемся от русских. Этот обычай, берущий свое начало с древнейших времен, от дедов наших, сохранился, его свято чтим и в наши дни.

Первая жена считается старшей и живет в отдельной юрте, а вторая - приходится средней женой и тоже живет отдельно. И третья, младшая, также живет в отдельной юрте. А хозяин дома сам решает, где и у какой из жен сегодня отдыхать, ночевать... Все три жены живут дружно меж собой, во всем слушаются мужа. Две младшие жены в свою очередь слушаются и подчиняются старшей жене и выполняют все ее указания, также все они являются невестками единой семьи. Все трое не очень загружены работой, потому не утомляются, так как все виды работ и дела делят между собой. Это всем удобно и выгодно. Например, с началом сенокосной страды забивают овцу или козу, тогда вся семья собирается в общей столовой, и там трапезничают. По-старинному обычаю распоряжается приготовлением белой пищи и молочной водки старшая жена.

Среди бурят не встречается, чтоб сирота ходил по домам и собирал подаяния. Если ребенок остается один по стечении каких-то обстоятельств, то кто-то из родственников или просто посторонняя семья берет его в свою семью на равных правах со своими детьми. Вот такая добрая традиция есть у нашего народа. Эта традиция - жалеть и сострадать ближнему, помогать страждущим берет свое начало из канонов нашей буддийской религии, веры во все благородное, святое.

По величайшему соизволению, за сто тридцать лет тому назад, в 1741 году, императрицей Елизаветой Петровной, нам, бурятам, было разрешено иметь сто пять лам в дацанах. Этот благородный и исторический указ мы не забываем и чтим. Одной из причин распространения буддийской религии в Российском государстве является данный указ. Потому мы просим Вас не препятствовать дальнейшему распространению и развитию буддийской религии среди бурятского населения. Если наши дела решим спокойно и доброжелательно относительно друг друга, если найдем общий язык, то думается, выгода, будет обоюдной. И мы, буряты, стремимся жить на своей земле надежно, самостоятельно, по заветам наших дорогих предков.

Соблюдая традиции и обычаи бурятского народа, истоки которых берут начало с незапамятных времен, написал свое письмо Иркутскому генерал-губернатору ( Ф.И.О. генерал-губернатора не значится) - Рабжур Эрхэтуев».

Вот так довелось, весной 1937 года ознакомиться с содержанием неожиданного письма, и ведь недалеко стоял и глаз не спускал человек с ружьем, потому мне пришлось после чтения быстро бросить то письмо в огонь. Если б этого охранника с ружьем рядом не было бы, то собрал бы все бумаги и книги, имеющие историческую ценность, и сохранил бы их. Но в то суровое время, так невозможно было поступить. Хуже нет временного начальника и беспощадного ветра голодной весны», - вот такими словами закончил своё повествование мой собеседник. Ведь в то жестокое время за малейшее ослушание или ошибку, любой мог быть репрессированным, на долгие годы попасть в тюрьму. Ах, время, время, неподвластно оно нам!

Дансаран ДОРЖОГУТАБАЙ.

Перевод с бурятского