История

«Последние из могикан...»

В прошлые выходные, пока спал мой ребенок, я нанес визит к Дашням гуай и его жене Хандсурэн. Дашням гуай - сын первого бурят-монгольского генерала. О том, что они живут совсем недалеко от моего дома, в том же квартале, я узнал случайно, дочь Дашням гуай, - Гангаа, искусствовед, ведет в сети свой блог - http://ganga-cz.blogspot.com/ . Дверь открыл седовласый бодрый дедушка (а ему 87 лет). Я поздоровался и неуклюже объяснил цель моего нежданного визита. Выслушав меня, старик ласково пригласил в гости.

В кресле сидела бабушка. Они смотрели передачу японского телевидения NHK, показывали повтор сентябрьского басё профессионального сумо. Оказалось, что супруги хорошо знают язык страны восходящего солнца. Хозяйка Хандсурэн, как положено в степи с незапамятных времен, предложила чай и кофе.

Меня интересовала судьба группы бурят-монголов, проживавших в Шилингольском сейме в период 1929-1947 г.г. и личность Ринчиндоржи нойона, малоизвестного в Монголии и Бурятии. В разгар советско-китайского конфликта на КВЖД, в 1929 году, когда советские войска вторглись (в той операции участвовала знаменитая Буркавбригада) на территорию непослушного соседа, группа бурят, под предводительством Ринчиндоржи нойона, избегая мести со стороны большевиков, перекочевала в глубь территории Внутренней Монголии и обосновалась в Шилингольском сейме. Шилингол - это такая же степь, как в Аге, хорошее место для кочевников.

« - Перекочевал туда народ, который держал мелкий скот - бог мал. А те, что разводили крупный рогатый скот - бод мал, остались в Шэнэхэне. В том числе и мой отец. У нас было много коров» - говорит Дашням гуай. «Я помню, тот Ринчиндоржи был высокого крупного телосложения, канцеляристы нашего хошуна прозвали его бyдyyн Ринчин, а те буряты, которые ушли вместе с ним в Шилингол, почтительно называли его Амбан нойоном. Он был очень умным человеком, который знал как поступить в те сложные времена и сохранить жизнь доверившихся ему людей. По началу местные чиновники не хотели выделять пришельцам землю и требовали завышенную плату за аренду. Они облагались высокими налогами. Тогда Ринчин-доржи осенью 1931 года, поехал с поклоном к Банчин-богдо, который в тот момент находился с визитов в том же Шилингольском сейме, и преподнес ему своих бурят-монголов в качестве шабинаров. Банчин-лама наградил его и пожаловал весь скот, преподнесенный ему с верующих со всех концов Внутренней Монголии. На основе этого стада Ринчин нойон образовал "Банчин богдын сyрэг", и они автоматически освободились от налогов и сборов местных чиновников. Более того, Ринчиндоржи и его буряты стали из униженных цагаачинов уважаемыми людьми. Ведь они стали шабинарами священного Банчин-богдо. Им выделили землю в местности Модон шил в левом Авга хошуне и образовали одиннадцатый бурятский хошун Ши-лингольского сейма».

IX Панчен-лама Тубдэн Чойжи Нима после конфликта с XIII Далай-ламой с 1924 года находился во Внутренней Монголии. В те времена в соседней Монголии то и дело возникали и распространялись слухи о нем, особенно в период зверства коминтерновцев в конце 20-х и в начале 30-х годов. Отчаявшиеся кочевники с надеждой ждали его прихода и освобождения от безбожников, когда восстали против Коминтерна в 1932 году. Но вместо спасения прилетели самолеты и разбомбили монастыри. Впрочем, это другая история, вернемся к беседе.

"Буряты славились в тех краях как искусные мастера молочных продуктов, у них были сепараторы. В их быту было много европейского: железные кровати, железные печки с трубой, которые не были доступны местным братьям. Дома у них было идеально чисто. Окружающий народ смотрел на их прогрессивность и подражал им. У нас в Монголии ведь тоже так было.."

После японской оккупации Внутренняя Монголия осталась в составе Китая. Государственную границу провели по самой сердцевине Монголии. Китайская стена осталась далеко на юге. Который раз обделенные большими державами южные монголы взялись за оружие и идеи своих предков. Были среди них и разногласия. Коммунисты со ставленником Уланьфу (монг. имя Улаанхуу, будущий руководитель АРВМ) с одной стороны, борцы за независимую Внутреннюю Монголию во главе с Дэ Ваном с другой. В официальной китайской историографии пишется что "в результате упорной борьбы с гниющими остатками феодализма и гоминьдановцами, трудящийся народ Внутренней Монголии, под руководством КПК во главе с товарищем Мао Цзе Ду-ном и товарищем Уланьфу первыми из национальных меньшинств образовали автономный район."

Дэ Ван или Дэмчигдонров ван, потомственный князь-чингисид, возглавлял правительство "Монгольского края" при японцах и имел свои военные подразделения. После изгнания японцев, Дэ ван вел переговоры с правительством Гоминьдана, о самоопределении южных монголов. С другой стороны, коммунисты разыграли национальную карту с южными монголами, пообещав им предоставить полную автономию, на фоне притеснений со стороны гоминьдановцев. После ухода советских войск занимаемая ими территория, в том числе Ши-лингол, оказалась под контролем коммунистов. Назревал конфликт коммунистов с гоминьдановцами. Бурятам была по душе политика Дэ Вана; они примкнули к нему. Вот так пишет автор статьи "Начало и конец бурятского хошуна Шилингольского сейма" (статья доступна в сети по адресу ) Ж.Сарандуулга, "В 1946 году Шилингольский сейм был взят под контроль КПК. Начались демократические преобразования. Председатель сейма Цолмон предложил Ринчиндоржи пост председателя бурятского хошуна. Тот дал согласие. Но на деле Ринчиндоржи держал связь с XI армией гоминьдана, и тайно собирал вооруженный отряд, собираясь свергнуть коммунистический режим, центр которого находился в Бэйсин сумэ в Шилин-голе. После падения правительства автономии, Калгана, переехал в Шилингол. Когда Долоннор был взят гоминьдановцами, бурятский хошун во главе с Ринчиндоржи поднял мятеж. 200 телег, подготовленных бурятским хошуном для перевозки пшена в отдаленные районы, отозваны, сорвано заготовление топлива для зимовки аймака. Ринчин нойон связался с князьями Илданга из Хэшиктэнского хошуна, Будэбал из Абагасского хошуна, Нацагдоржи, Ламахуу, Гомбо, Базар, Мухада из Абаганарского хошуна, Балдан, Найдандоржи, Дамбасэрэн из Хуучидского хошуна и договорился с ними свергнуть коммунистическую власть в хошунах. С этой целью он помогал дружинам из этих хошунов боеприпасами, отправлял военных советников.

Тайджи левого сунитского хошу-на отправили ему Дамдинсуруна, вместе с 60 единицами оружия и несколькими тысячами патронов. Получив помощь, они образовали свое управление во главе с бывшим тусалакчи. Ринчиндоржи отправил туда помощника Шагдара и военного советника Жамсарана. Получив сведения о том, что большое количество боеприпасов, которое попало в руки конницы 8-й армии в бою с гоминьдановцами в местности Гогосутай, хранится в правом сунит-ском хошуне в Ундур-сумэ (бывший дворец Дэ-вана) Шагдар с 30 бойцами нападает на склад. В ходе боя десять солдат НОАК, охранявших боеприпасы, были убиты. Боеприпасы стали трофеем мятежников.

В западном узумчинском хошуне некий Баатар хиа собрал 20 единомышленников и собрался поднять мятеж против коммунистов, но не имел оружия. К ним присоединился бурятский отряд 20 человек во главе с Улаан Жамсараном. Они напали на военный штаб в Шутээн-сумэ и убили начальника штаба Номинда-лай и еще пятерых солдат.

Ринчиндоржи сформировал отряд численностью 500 человек и дислоцировался в песчаных барханах неподалеку от Бэйсин-сумэ. В случае поражения он собирался отходить на север, к Долоннору.

Бурятское восстание застало врасплох коммунистов. Если быстро не подавили бы это восстание, то весь Шилингол охватил бы круг восстаний и пал «центр автономии» Бэйсин-сумэ, созданный коммунистами. Поэтому руководство автономии спешно эвакуировалось в Уланхада. Бэйсин-сумэ было укреплено большим отрядом Хао Сю Шаня, переброшенным из поселка Шанду, Суйюаньского уезда. Для успешной борьбы с повстанцами, в ноябре 1946 г. руководство КПК приняло решение объединить революционные штабы провинций Чахара и Шилингола. В том же месяце руководство объединенного штаба сформировало из большого отряда Хао Сю Шаня один батальон и еще один батальон из учащихся партийной школы во главе с Хан Фэном.

Под началом Лю Цзинь Фэна НОАК дала первый бой бурятским бойцам. По первоначальному замыслу два батальона должны были нанести удар с севера, в то время как с южной стороны бурятского хо-шуна должны были атаковать 1-ый и 2-ой полки 16-й дивизии НОАК. Но отряды, выдвинувшиеся с севера, узнав, что из района Хоолтын-сумэ не было передвижения, были вынуждены отступить. Как оказалось, войска наступавшие с юга, намереваясь обнаружить расположение бурятского войска, послали отряд из 11 человек, во главе с Юнь Чень Гуаном (специально присланным из Яньани, племянник Улаанхуу). Их сопровождал проводник, из местных - Айлтагуй. Внезапно их атаковал бурятский авангард и все одиннадцать были перебиты.

Ринчин-нойон имел военное образование, он окончил русское военное училище. Его формирование было хорошо вооружено, имело много боеприпасов. С тыла повстанцев прикрывал Долоннор. Подавить бурятское восстание представлялось очень трудным.

12 июля 1947 года, накопив силы и перегруппировавшись, НОАК начала наступление с трех сторон. 1-й, 2-й и 3-й полки 16-й дивизии НОАК из Бэйсин сумэ - с севера, монголо-китайская соединенная дивизия Цзиляоского военного округа и 5-й пехотный полк - с востока, 11-ая дивизия НОАК - с запада, наступали на бурятских повстанцев. Главные бои проходили с направления 5-го пехотного полка, другие соединения помогали развивать наступление.

Укрывшись в песках Шулуун-Хухэ, бурятские войска разделились на две части. Одна часть из 300 бойцов продолжала бои с основными силами НОАК, другая часть из 200 бойцов, охраняя обоз с семьями, отходила в Долоннор.

Самолеты из Долоннора бомбили наступавшие силы НОАК и сбрасывали с воздуха продукты питания и боеприпасы. Бурятские войска применяли метод жаворонка: днем укрывались в густых кустах по 3-5 человек, ночью нападали на силы НОАК. В течение месяца китайские солдаты совсем изнемогли в мелких стычках - ночью не отдыхая, днем не находя главные силы бурят. Однажды во время марша 3-й полк 16-й дивизии встретил 10 бурятских повстанцев. Попав в окружение целой роты, буряты сражались до последнего; силы НОАК понесли потери убитыми - 11 человек.

Основной отряд бурятского войска гнал табун лошадей впереди, и отходил в песчаный бархан хошуна Шулуун-Хухэ. Обоз с детьми, стариками и больными, попал в засаду, большая часть была пленена.

Изучив метод ведения боев бурятских войск, силы НОАК сжали кольцо с трех сторон и преследовали отряд до границы Шулуун-Хухэ хошуна с Долоннором, частью разбив и пленив.

Узнав что гоминдановцы собираются отправить несколько десятков машин с солдатами, силы НОАК приостановили преследование. Верховное командовании НОАК приняло решение поселить пленных бурят (в основном дети, старики и женщины) в их исконную землю Шэнэхэн, в сопровождении 3-го полка 16-й дивизии до Хулунбуира."

Потом, по словам Дашням гуай, Ринчиндоржи поехал к Дэ Вану, через Калган. Дэ ван отдал в его распоряжение сто гвардейцев своей личной охраны. С приближением падения Пекина, Дэ ван покинул столицу и перебрался в Алашань. Он задумал поднять знамя независимой Южной Монголии. Но победившая НОАК вытеснила его и из Алашаня. Тогда он принял приглашение Чойболсана приехать в Улан-Батор и перебрался в МНР вместе со свитой. Через год, по требованию Мао Цзе Дуна, его арестовали и экстрадировали в КНР. Вместе с ним был сослан Ринчиндоржи и другие патриоты Южной Монголии, как «подрывные элементы». Китайцы осудили Дэ вана за предательство и заключили в тюрьму, Ринчиндоржи был казнен.

Совершенно неизвестная история для российских и монгольских бурят. Слушая речи этого глубокоуважаемого человека, я невольно задумался над судьбою нашего многострадального народа. Часть бывших подданных Ринчиндоржи нойона перебралась в Цинхай и Ганьсу, некоторые даже в Тибет. Они смогли вернуться в Шэнэхэн только в начале 50-х годов прошлого века. "Камень, однажды сдвинувшись с места, будет три года, пока не найдет своё место под солнцем" - гласит монгольская пословица. Не хотевшие подчиняться произволу царских чиновников и террору сменивших их красных комиссаров, хоридоевы потомки, снялись с родных кочевий просторной Агинской степи, долго кочевали по белому свету и немало испытали мук и бед. Я еще хотел побеседовать с ним на тему шэнэхэнцев, но зазвонил мобильник и я получил приказ от жены немедленно идти домой. Незаметно пролетело 3 часа.

Провожая меня, Хандсурэн гуай сказала: - «Ты приходи еще, сынок, будем рады видеть. Ведь нам, пенсионерам что надо? Поболтать немножко, да вспомнить молодость», - смеялась она. Дочь знаменитого даурского Цэндэ гуна, она, историк по профессии, знает древнекитайский язык. Бодолготу баатар Цэндэ гун был ученым, который первым осуществил перевод Сокровенного Сказании Монголов на современный язык, и военным, который отстаивал право независимости монгольского народа. Служил в правительстве Богдо-гэгэна, позже, находясь на должности главы Ху-лунбуира, предоставил поселенцам землю в Шэнэхэне. Шэнэхэнские буряты до сих пор поют песни о нем. "Цэндэ гyнгэй хайралаhан Шэлээрээ модотой Шэнэхээн Амбан ноёной хайралаhан Араараа модотой Шэнэхээн" ... По лестнице вниз спускаясь, иду я и думаю: - они и есть последние могикане, живые носители традиции и культуры предков. Они видели своими глазами, как жестоко распоряжалась судьба с нашим народом в двадцатом веке; не сломались сами. «Я был счастлив, что смог прикоснуться к той истории и пообщаться с незаслуженно забытыми героями нашего народа. Шагая по осенней улице, просил я Вечное Синее Небо и тысячу будд добрых времен даровать им долгую жизнь. Пусть живут долго и счастливо, радуя детей своих и внуков.

Батцэнгэлийн Нацагдорж

Улаан-Батор

http://.buryat-mongolia.info/