11 апреля - День освобождения узников фашистских концлагерей

Всем смертям назло

Молодой парень из Загустая, а в 1939 году стал первым выпускником Хоринской средней школы и в том же году поступил в Грозненский нефтяной институт. Но учиться долго не пришлось – призвали в армию, и я командиром орудия тяжелого танка «КВ» находился в составе войск, пришедших в 1940 году на помощь населению Литвы и Бессарабии. Потом окончил 6-месячные офицерские курсы в Прибалтийском особом военном округе.

Утром 22 июня 1941 года, когда началась бомбежка нашего военного городка, нас, двинули к границе по так называемому Данцигскому коридору, навстречу немцам. И где-то в полдень приняли первый бой.

Помню, как меня словно бы окатило горячей волной, а очнулся уже в госпитале. Наивности нашей в те первые дни не было предела. Лежа в госпитале, лишенные связей с командованием, мы и не предполагали, что нашей свободе приходит конец, что мы уже в глубоком тылу у фашистов. И они, конечно, не заставили себя долго ждать. Я и в школе, и в институте изучал немецкий язык. Помню первую команду ихнего офицера.

– Тяжелораненых списать, раненных в ноги и в руки – ампутировать конечности, легкораненых – подготовить к отправке в лагеря!

Я оказался легкораненым и попал в знаменитый седьмой форт Каунаса – концлагерь, материалы которого, как обвинительные факты особой жестокости фашистов, приводились впоследствии на Нюрнбергском процессе. Там пробыл 5 месяцев.

Потом попал в Восточную Пруссию. Но в тамошнем концлагере вскоре вспыхнула эпидемия сыпного тифа, и нас, здоровых, погнали куда-то дальше на запад. Ехали несколько суток в товарных вагонах, без еды и воды. Помню случай – из вагона сбежало несколько человек. Их, конечно, моментом поймали. Тогда всех нас высадили, построили и за побег этот расстреляли каждого десятого. И предупредили – так будет каждый раз.

Наконец прибыли в одно место под названием «Зварт берг», что означало «Черный берег». И я догадываюсь, что мы в Бельгии. Там мы работали в угольных шахтах, глубиной 1200 м в неимоверно трудных условиях. Обвалы, отравление газом были частым явлением.

Подружился там с одним белорусом, студентом горного института Александром Малышкиным, и он мне однажды предлагает:

- Давай устроить саботаж?

Надо сказать, что он очень хорошо знал шахтное дело и умел водить за нос всех надземных и подземных контролеров. И мы с ним, раздобыв откуда-то часы, стали просиживать дни в одном темном закоулке штрека, ничего не делая. Так продолжалось три месяца. Но потом все же попались и были отправлены в карцер.

В 1944 г., когда союзники высадились в Нормандии, нас немцы вынуждены были упрятать вглубь Св. Германии. И опять лагерное нечеловеческое существование, опять работа в шахте.

Удивительным, совершенно неожиданным было то, что там встретился с земляками – улан-удэнцем Ефремом Ковалевым, кабанцем Александром Якимовым и жителем ст. Слюдянка Филиппом Ушаковым. Тоже с узниками.

К весне 1945 г. II фронт начал угрожать и рурскому бассейну, и нас перегнали в город Золинген. И там рано утром 9 апреля мы услышали далекую артиллерийскую канонаду.

В тот же день на шоссе показались американские танки. Так пришло освобождение.

Дархан МАНГАТАЕВ,

экономист РСУ. «ДК», 1975г.